Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

без прибора

«СОЛНЦЕ, КОШКА, ЧИНАРА, Я И НАША СУДЬБА…»

Беседу с Юрием Норштейном ведет Марина Дмитревская

Ю.Н. Понимаете, Марина, я человек неверующий. Я не принадлежу ни к какой конфессии. Но при этом я все время листаю Библию, туда окунаюсь. Я, конечно, недостаточно знаю ее, хотя часто цитирую, я не лезу туда за ответами, но, помимо того, что в истории искусства Библия расщепилась на множество произведений, она дает человеку чувство меры, соотнесенности. Вот сейчас говорят: цензуру отменили, теперь легко. Чепуха собачья! Без цензуры – это как без трения. Иначе будешь только скользить и падать. Без цензуры – это значит вместо реки лужа, ведь берега – это ограничения, цензура. Когда-то это давало Госкино. Я не говорю о кошмарах с фильмом «Комиссар», о том, как гонобобили Муратову, но я знаю случаи, когда режиссеры, входя в строгие берега, начинали по-другому мыслить. Так вот, в отсутствие Госкино, Библия дает эти ограничения, строгость.

М.Д. Но это высшая цензура. А низшая… Юрий Борисович, неужели вам кажется, что ее не стало?

Ю.Н. Конечно, это мнимая свобода. Я называю ее «рабством свободы». Покажите мне этого продюсера, который даст деньги просто так! Конечно, сегодня цензура денег гораздо сильнее и обременительнее той, прежней цензуры. Но сейчас я о той цензуре, которая пронизана высокой художественностью. Худсовет у нас на студии был очень строгим, я не помню случаев доносов. Думаю, что и Герман скажет, что худсоветы были благом, если сидели Авербах, Асанова...

М.Д. С 1960 по 1970-й в худсовете Ленфильма сидели Володин, Гранин…

...

М. Д. А потом наши дети выходят в большой мир компьютеров и уличного мата – и должны соотнести с этим мир Коваля и Казакова…

Ю. Н. Марина, я думаю, что если человек коснулся подлинного, то он защищен этим. Я не окунаю глаз в аудио-визуальный поток, мне там неинтересно. На самом деле подлинно действует внезапность озаренной метафоры, а это большая редкость. Мы проходим мимо пушкинских открытий, его внезапности. Ведь если вчитаться: «В салазки Жучку посадив, себя в коня преобразив… ему и больно и смешно…» Ну так свежо и так традиционно, что думаешь: действительно, сукин сын! «Прозрачный лес один чернеет, и ель сквозь иней зеленеет…» Да на черта мне эта визуальность, если я вижу здесь все с такой же силой, как в живописи импрессионистов! Трудность в том, чтобы остаться самим собой, не войти в этот слэнг, не срифмоваться, не приспосабливаться.

М.Д. Вы родились в Марьиной роще. Наверное, это то место, где хорошо владели «великим и могучим», в том числе матом. Как вы относитесь к тому, что наша современная драматургия широко использует уличное сквернословие? Каково ваше отношение к этому языку в искусстве?

Ю. Н. Я действительно из Марьиной рощи и матом владею, но не из трех слов, как нынче, а пользуюсь законченными оборотами и формами. В моей студии, когда меня слышат, иногда просят объяснить, что я имею в виду, поскольку в мате есть образные формы, своя метафоричность. Не будем возводить это в литературные достоинства, но это язык. А в искусстве это происходит от недостатка подлинного. Это легкий наркотик, который заменяет подлинно эмоциональное состояние, но убивает организм. Все же понятно, о чем говорить!

М. Д. Недавно в Интернете нам сообщили, что Новая драма хочет устроить провокацию и играть в некоей отдельной комнате спектакли, разрушающие нравственность. И что пускать будут по спец. пропускам...

Ю. Н. Это нездорово. А они сами хотят, чтобы их заразили раком, чтобы они выхаркивали свои легкие? Не хотят. Они хотят быть здоровыми и получать бабки-бабки-бабки любой ценой. А вот вы их заразите и скажите: антияд находится в другом месте, и ты должен будешь к нему пройти. И я посмотрю на их страдания, когда они будут знать, что они смертны не в какой-то отдаленности, а очень конкретно. На самом деле это удел трусливых людей, которые боятся жить по-настоящему.

Они не могут дать себе ограничения, те самые рембрандтовские ограничения, когда он срезает ненужное, чтобы увеличить силу внутренней энергии.

Дозволено на самом деле все. И когда Толстой написал Элен Курагину с такой откровенностью, вывернутостью, с какой может это cделать только Лев Николаевич, потому что от одного слова все так взвихряется, – так вот жена сказала ему: «Левушка, а ведь твой роман будут читать молодые девушки». И Левушка крутанул заднего. У него Элен и так написана столь откровенно, что сегодняшние литераторы, которые открывают все и даже то, чего нет, не достигают этой открытости, этой плоти, какая есть у Льва Николаевича. Но в качестве примера приведу все-таки Пушкина. У него в «Пиковой даме» есть описание, когда графиня раздевается после бала, а Германн стоит за шторой. И Пушкин пишет: «Германн явился свидетелем таинств ее отвратительного туалета. Булавки дождем сыпались к ее опухшим ногам». И употребляет слово «желтая» (кажется, нижняя юбка). Желтый цвет по-другому пахнет. Сегодня литератор писал бы про эту юбку в моче, измазанную экскрементами, а Пушкин умещает все в три фразы, делает это опосредованно, глазами Германна. Вот пускай литераторы сегодня посмотрят туда и посмотрят сюда – и выяснится, что сегодняшняя «откровенность» копейку стоит.

http://ptj.spb.ru/archive/45/sprouts-45/solnce-koshka-chinara-yainasha-sudba/
без прибора

Анатолий Эфрос. Как я учил других

Сейчас многие молодые драматурги пишут стр-р-рашные пьесы. У меня в комнате лежит целая гора таких пьес. Про алкоголиков, про жуликов, про извращенные отношения между мужчинами и женщинами. Алкоголик в них написан так, что, если его сыграть, будет еще один алкоголик — и все. Театр таким образом просто добавит еще одного алкаша к тем, которые уже существуют. Нет в этих пьесах намека на ту художественность, которая так или иначе возвышает и зрителя и театр. Был бы намек — была бы ниточка, за которую можно было бы потянуть.
 
Так как же все-таки отразить нашу жизнь, нашу духовную жизнь? В ней много намешано и светлого и темного, но светлое чаще всего подавлено. Нельзя уходить от сложности этой смеси. Сегодня пишут страшные пьесы, но Чехов, по-моему, писал страшнее всех. А какой он при этом красивый!
без прибора

В шкафу у бабы Зины, или Сентиментальная чушь. Читка пьесы К. Кармалиты

картинка копия

Товарищество сибирских драматургов Драм-Сиб представляет:

В шкафу у бабы Зины, или Сентиментальная чушь.
Комедия с одной неизвестной.
Автор пьесы: Кристина Кармалита

В субботу, 26 октября, в 17.00
в Сибирском центре современного искусства (Вокзальная магистраль, 11)
Вход: 30 р.

Читают студенты Театрального института:
Ксения Чернова
Никита Воробьёв
Дарья Войналович
Михаил Полубоярцев

Вы сможете задать автору вопросы и высказать свое мнение по поводу пьесы. Яростные обсуждения приветствуется!

Ссылка на встречу: https://vk.com/babazinashkaf
без прибора

Евгений Гришковец: Я последний русский реалист

"...Это был «спектакль-сообщение». Я в течение двух часов говорил только о том, что люблю и с чем приходится расставаться. А люди по этому соскучились, даже изголодались. Поскольку то маргинальное, чудовищное равнодушие, которое постоянно декларирует современный российский театр, ужасно.
Создателей этих спектаклей интересует только собственная воля – ни зритель, ни результат. «Новая драма», «Театр Док», «Театр-практика» и Кирилл Серебренников – давно стали истеблишментом. Никто ведь 10 лет назад не мог себе и представить, что люди, ощущавшие себя новаторами, желавшие вдохнуть второе дыхание в заскорузлый репертуарный театр, вдруг станут врагами русской культуры, делая вторичный продукт. Эксперименты в Перми, за счет бюджетных вливаний, это же эксперименты на людях и культуре. Кто мог себе представить, что они станут реакционерами? Притом, они же очень злобные! Это люди, которые очень не любят Родину. Потому что те, кто любят родину, не будут делать такие спектакли о своих соотечественниках и современниках. Или это какая-то очень извращенная любовь. Но за это не наказывают. Если раньше продумывали, как бы допустить матерок на сцену, сейчас нужны уже «экологические действия», чтобы этот мат со сцены убрать. Люди на улице сейчас так много не матерятся, как персонажи отдельных спектаклей, законченные алкаши и матерщинники. Я знаю, как материться, я на флоте служил. В отличие от этих ребят, знающих мат из интернета – я знаю мат от боцмана".
http://www.uralweb.ru/pages/persona/5527.html
без прибора

Зарплата драматурга

Оригинал взят у annabaturina в Зарплата драматурга
Вот обидно, честное слово. Звонит театр за месяц до премьеры, сообщить прискорбно  что в казне у них совсем стало пусто и обещанный гонорар они заплатить не смогут никак, а премьера вот-вот уже. Дорогой драматург, согласитесь только на проценты, мы по-другому никак не можем....
И с одной стороны, хочется по доброте душевной пойти хорошим людям навстречу. Но, был у меня такой случай - проценты уже третий год что-то не приходят, и никак не отследить. Да и вообще, товарищи, знаете, что хочется ответить?
Уважаемый директор, режиссер, завлит и т.п. ведь вам нравится работать в вашем театре? Вот и мне тоже, хочется заниматься театром, любимым делом, сочинять пьесы. Но вместо этого знаете, где я работаю? Я продавец-консультант в магазине силиконовых дилдо,  по 12 часов в сутки я пристаю к людям трогать вибраторы и выбирать "нового друга", "заботливого  неприхотливого любовника", "только германское качество и медицинский силикон"... И до лампочки моему директору, что пишу я там себе что-то украдкой.
Как достучаться, как убедить, как заставить театр платить драматургу зарплату??? Может, на премьеру приехать и захватить с собой из магазина что-нибудь внушительных размеров для жесткого фистинга???

без прибора

Плохой хороший человек (о Викторе Зилове и Викторе Служкине)

Плохой хороший человек
(о Викторе Зилове и Викторе Служкине)

Яна Глембоцкая,

Новосибирский государственный театральный институт

В мае 2012 года на театральном фестивале «Ново-Сибирский транзит» в Новосибирске с большим успехом прошел спектакль омского «Пятого театра» «Географ глобус пропил»[1]. Евгений Фоминцев, исполнитель главной роли (Виктора Служкина), получил премию за лучшую мужскую роль. Успешная постановка и по роману А. Иванова позволяет рассматривать это произведение пермского автора в сравнении с пьесой А. В. Вампилова «Утиная охота». Главное основание для сопоставления этих двух историй – это тип героя, «выпавшего из времени», который наследует традиции изображения в русской литературе так называемых лишних людей, Чацкого, Онегина, Печорина, Лаевского, многих героев Тургенева. Определение «лишний человек» содержит в себе концепт нереализованности, социальной несостоятельности героя. Как правило, это человек талантливый, наделенный способностями и магнетическим обаянием, который не может применить свои способности в какой-либо полезной деятельности. Вынужденное безделье заставляет героя предаваться удовольствиям, искать развлечений, невольно раня окружающих и даже разрушая их жизни. Такой герой наследует романтической традиции, возводящей героя-художника в ранг высшего существа, неспособного слиться с толпой бюргеров. Лишенный романтического ореола, лишний человек в советскую эпоху представляет собой нравственную проблему: невозможно однозначно ответить на вопрос, хороший это человек или плохой.  Когда-то Олег Даль играл Зилова и Лаевского, оказавшись лучшим для своего времени воплощением «плохого хорошего человека». В идущем ныне в МХТ спектакле «Утиная охота» роль Зилова исполняет К. Хабенский, и он же снялся в фильме «Географ глобус пропил»[2] в роли Виктора Служкина. Таким образом, творческая воля режиссеров театра и кино определила, что в нынешнем поколении актеров именно Константин Хабенский способен наилучшим образом воплотить «лишнего человека» и брежневской (Зилов), и постсоветской эпохи (Служкин).


Collapse )

без прибора

Мимесис скуки в новой драме

Яна Глембоцкая

Изображая скуку

Испытывать скуку в присутствии Бога означало бы,
что у Бога есть недостатки.
(Ларс Свендсен «Философия скуки»)

Размышления о способах, которыми новая драма отражает современную реальность, приводят к выводу, что картина реальности в произведениях новой драмы искажена и избирательна. Характер искажений изображенной реальности и принцип избирательности мимесиса в новой драме и составляют предмет рассмотрения в данной статье.Требуя от театра «реальности», «актуальности», «документальности» и «социальности»,  авторы новой драмы единодушно обращаются к жизни маргинальных общественных групп, сюжеты пьес тяготеют к бессобытийности, в комическом преобладает «черный юмор», а обстоятельства жизни героя нередко настолько безысходны, что разрешаются убийством или самоубийством.  Все перечисленные особенности новодрамовской поэтики, конечно, отражают кризисное состояние общества и индивида. Потеря нравственных ориентиров, обессмысливание труда и поступка вызывают в обществе состояние апатии, а в масштабе частной жизни – морок парализующей волю скуки.


Collapse )